Тринадцатый шаг
16:41
01
12:32
02
04:10
03
07:10
04
11:32
05
06:16
06
22:34
07
10:32
08
15:53
09
10:04
10
07:34
11
03:37
12
22:17
13
08:06
14
18:47
15
05:04
16
02:22
17
18:35
18
22:13
19
01:59
20
33:35
21
05:18
22
15:57
23
21:26
24
25:47
25
09:39
26
31:26
27
33:33
28
10:27
29
14:17
30
25:45
31
15:40
32
22:34
33
08:26
34
01:33
35
18:53
36
13:11
37
12:07
38
06:40
39
24:16
40
18:34
41
04:40
42
21:22
43
26:11
44
40:07
45
22:16
46
05:02
47
18:07
48
29:07
49
41:02
50
09:47
51
16:43
52
20:43
53
07:42
54
01:54
55
11:03
56
04:00
57
06:38
58
09:14
59
02:43
60
09:18
61
06:52
62
29:24
63
07:20
64
03:47
65
04:43
66
01:37
67
05:58
68
01:42
69
00:46
70
00:40
71
09:54
72
07:16
73
08:07
74
04:45
75
В центре романа — безумец, запертый в клетке посреди зоопарка. Никто не знает, кто он такой. Он грызёт яркие мелки и, будто на исповеди, рассказывает слушателям истории о непостижимых чудесах, происходивших в чужих жизнях. Например, учитель физики из провинциальной школы — измотанный до предела — рухнул прямо на кафедру во время урока и так принял свою «славную» смерть…
Плотная образность, живые персонажи, повторяющиеся символы, фольклорные мотивы и сочные присловья ведут читателя от первой страницы до последней. Каждый пройдёт этот сюжет как лабиринт по своему маршруту. Где заканчивается сон и начинается явь? Что здесь жизнь, а что смерть? Это выдумка или правда? И в какой момент обычный шаг становится тем самым — роковым?
«„Тринадцатый шаг“ — редкая возможность взглянуть изнутри на китайские 1980‑е: время, которое сегодня нередко вспоминают как эпоху „больших надежд“, хотя для тех, кто жил тогда, оно совсем не обязательно было светлым. Это Китай реформ, уже начавшихся, но ещё не давших ощутимых плодов; страна контрастов, распада привычных правил, гротеска и абсурда. Если бы Кафка оказался китайцем и жил в „долгие восьмидесятые“, так могла бы выглядеть местная версия „Замка“. Но у нас есть Мо Янь — и у нас есть „Тринадцатый шаг“». — Иван Зуенко, китаевед, историк, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России
«Этот роман — модернистская западня. Мо Янь нарочно рушит порядок времени и ведёт игру с читателем: убирает героев, возвращает их, подменяет одних другими. Он то выталкивает нас из художественного пространства в предельно земную реальность, то снова затягивает обратно — и делает это так убедительно, что грань между кошмаром и обыденной жестокостью почти стирается. Такие сюжеты вы могли слышать от знакомых или встречать в жёлтой прессе и думать, что авторы доводят всё до абсурда. На деле они часто лишь пересказывают — почти дословно — самые „обычные“ из этих историй. Мо Янь снимает розовые очки и показывает мир без обещания счастливого конца. Но если дойти до финала, оказываешься в точке, где наконец понимаешь, кто ты и кем тебе дозволено быть». — Алексей Чигадаев, китаист, переводчик, автор телеграм‑канала о современной азиатской литературе «Китайский городовой»
«Перед вами одновременно роман‑ребус, литературный перформанс и философское высказывание. Это книга точно „не для каждого“, но тем, кто любит Мо Яня — или готов открыть его как виртуозного рассказчика, — она подойдёт идеально. Только будьте готовы нырнуть в повествовательный хаос, где доверять нельзя никому». — Наталья Власова, переводчик Мо Яня («Красный гаолян», «Перемены»), редактор‑составитель сборников китайской прозы, многократный номинант литературных премий
